Нефть дорожает на фоне того, что в соответствии с проектом плана Ирана США и Израилю запрещено входить в Ормузский пролив

Нефть дорожает: Иран угрожает перекрыть Ормузский пролив для США и Израиля Цены на нефть резко пошли вверх после появления проекта иранского плана, который запрещает военным кораблям США и Израиля входить в Ормузский пролив. Этот узкий морской проход — артерия мировой нефтеторговли, через него ежедневно проходит около 20% всей потребляемой в мире нефти. Что произошло: Тегеран выдвинул жёсткое требование: американский и израильский флот должны покинуть ключевой водный путь, соединяющий Персидский залив с Оманским морем и Индийским океаном. Проект плана, о котором сообщили иранские источники, фактически объявляет эти воды закрытой зоной для двух стран. Рынок отреагировал мгновенно — инвесторы увидели угрозу физическому снабжению и начали закупать фьючерсы на нефть марок Brent и WTI. Почему Ормузский пролив — это важно: Это самое узкое место в глобальной энергетике. Ширина пролива — всего 33 километра в самом широком месте, а фактический судоходный коридор сужается до 3 километров в каждом направлении. Ежедневно здесь проходит 21 миллион баррелей сырой нефти — в основном из Саудовской Аравии, Ирака, Кувейта, ОАЭ и самого Ирана. Перекрытие пролива или даже угроза его перекрытия автоматически означает скачок цен на всё: от бензина на заправках до авиакеросина и пластика. Контекст и мотивы сторон: Иран идёт на эскалацию не случайно. Страна годами находится под санкциями США, её нефтевой экспорт сокращён до минимума, а экономика испытывает серьёзные трудности. Запрет на вхождение в Ормузский пролив — это попытка перевернуть доску: вместо того чтобы Тегеран просит снять ограничения, он диктует условия региональной безопасности. Для администрации президента Трампа, который находится на втором сроке с 2025 по 2029 год, это вызов особенно острый. Трамп в первый срок вывел США из ядерной сделки с Ираном и ввёл максимальное давление на режим. Возвращение к власти в 2025 году означало усиление конфронтации, а не её смягчение. Израиль оказался в этом плане на втором месте не случайно. Тель-Авив и Тегеран ведут теневую войну десятилетиями, а после обострения осенью 2023 года и последующих событий в регионе вражда вышла на новый уровень. Иран поддерживает группировки на границах Израиля, а израильские удары по иранским объектам в Сирии и Ливане стали регулярными. Что это значит для рынков и экономики: Рост цен на нефть ударит по всей цепочке. Для Европы, которая и так переживает энергетический переход с трудностями, дорогая нефть означает инфляционное давление и замедление восстановления. Для Китая и Индии — основных покупателей ближневосточной нефти — это рост импортных расходов и ослабление национальных валют. Для США ситуация двойственная: с одной стороны, американские нефтяники выигрывают от высоких цен, с другой — дорогой бензин раздражает избирателей и усложняет борьбу ФРС с инфляцией. Страховые премии на грузовые перевозки через Персидский залив уже растут. Судоходные компании начинают закладывать риски в тарифы, а некоторые рассматривают обходной путь вокруг Африки — дорогой, но безопасный. Это дополнительно повышает себестоимость поставок. Что будет дальше: В краткосрочной перспективе многое зависит от реакции Вашингтона. Администрация Трампа вряд ли примет иранский ультиматум: отступление в ключевом регионе воспринимается как слабость. Возможно усиление военного присутствия США в зоне, совместные учения с арабскими монархиями Персидского залива и новые санкции против иранского нефтевого экспорта. В то же время физическое перекрытие пролива Ираном — шаг крайне рискованный. Это может спровоцировать военный ответ, в том числе удары по иранским военным объектам. Поэтому Тегеран, скорее всего, будет держать ситуацию на грани: угрозы достаточно для роста цен и демонстрации силы, но без прямого столкновения. Рынок нефти вошёл в период повышенной неопределённости. Инвесторам и потребителям стоит готовиться к тому, что цены останутся на повышенных уровнях до тех пор, пока не появятся признаки деэскалации — либо дипломатического прорыва, либо военного решения конфликта.