Нефтегазовые доходы РФ за январь-июль отстают от прошлогодних показателей на 17%

Нефтегазовые доходы России: четыре месяца роста не перекрыли провал начала года Федеральный бюджет России в июле получил 291 млрд рублей дополнительных нефтегазовых доходов — тех, что сверх заложенных в бюджет прогнозов. Это уже четвёртый месяц подряд, когда казна пополняется сверхпланово. Но радоваться рано: за семь месяцев 2025 года суммарные поступления всё равно отстают от показателей января-июля 2024-го на 17%. Провал в начале года оказался настолько глубоким, что даже устойчивый рост весной и летом пока не вытянул ситуацию в плюс. Откуда взялись лишние деньги: Дополнительные доходы напрямую связаны с кризисом на Ближнем Востоке. Напряжённость в регионе традиционно подстёгивает цены на нефть: рынки закладывают риски сбоев поставок из Персидского залива, страховые премии на танкерные перевозки растут, трейдеры запасаются сырьём на случай блокировки Ормузского пролива. Россия, продолжающая экспортировать нефть и газ вопреки западным санкциям, получает выгоду от этого геополитического дисконта — хотя и продаёт сырьё со скидкой к мировым котировкам. Почему годовые цифры всё ещё в минусе: Первые месяцы 2025 года оказались катастрофически слабыми для российской нефтегазовой выручки. Цены на Urals — основную российскую экспортную марку — проседали, логистические издержки на доставку в Индию и Китай оставались высокими, а западное эмбарго на морскую страховку российских грузов ужесточалось. Кроме того, ОПЕК+ продолжала ограничивать добычу, что сокращало физические объёмы экспорта. В результате бюджет недополучил значительные суммы ещё в январе-феврале, и этот дефицит теперь тяжело компенсировать. Что это значит для экономики: Для российского бюджета нефтегазовые доходы — традиционно главный источник пополнения казны и фондирования дефицита. Падение на 17% год к году означает, что правительству приходится либо сокращать расходы, либо наращивать заимствования, либо искать ненефтегазовые источники доходов. В условиях военных расходов и социальных обязательств первый вариант маловероятен — скорее, речь идёт о росте внутреннего долга и давлении на Центробанк по мягкости денежно-кредитной политики. Параллельно Минфин может ускорить девальвацию рубля, которая номинально увеличивает рублёвую выручку от экспорта сырья. Геополитический фактор: палка о двух концах: Зависимость бюджета от ближневосточных кризисов — рискованная стратегия. С одной стороны, эскалация конфликта поддерживает цены. С другой — она усиливает санкционное давление на российскую нефтяную отрасль, поскольку США и ЕС ищут способы обходить российские поставки без прямого удара по глобальному рынку. Кроме того, высокие цены стимулируют рост добычи сланцевой нефти в США, что в среднесрочной перспективе снижает ценовую поддержку. Что дальше: Четыре месяца подряд дополнительных доходов — позитивный сигнал для Минфина, но недостаточный, чтобы переломить годовую динамику. Ключевой вопрос — сохранится ли напряжённость на Ближнем Востоке осенью, когда спрос на нефть обычно растёт перед отопительным сезоном в Европе и Азии. Если геополитический премиум исчезнет, а ОПЕК+ начнёт ослаблять ограничения на добычу, российский бюджет рискует завершить год с серьёзным недобором нефтегазовых доходов. Это вынудит правительство либо пересматривать расходы, либо увеличивать налоговую нагрузку на несырьевой сектор — что ударит по уже ослабленной частной экономике.